Лукашенко мыслит, как большевик

Александр Лукашенко не видит причин отменять День Октябрьской революции. Об этом белорусский президент заявил в Могилеве 5 ноября.

«Никакого политического смысла в этот праздник я не вкладываю. Люди привыкли его отмечать. И почему надо его отменять?» — заявил глава государства. Судя по контексту, он таким образом риторически ответил на вопрос кого-то из собеседников — работников могилевского ООО «Протос».

Вопрос между тем закономерен. Белоруссия осталась единственной в мире страной, празднующей 7 ноября дату революции (или, как многие считают, большевистского переворота) в России. При том что сама Россия от этого праздника отказалась.

Вооруженная толпа, штурм дворца — опасные параллели

Белорусский президент, чей пропагандистский конек — стабильность, и сам чувствует некую нелогичность в праздновании, если разобраться, насильственного свержения правительства (в том числе, говорят, не слишком трезвыми матросами). «Я противник революций, как и вы, но тогда люди боролись за лучшую жизнь», — как бы оправдывался Лукашенко перед могилевчанами.

Действительно, белорусские власти побаиваются именно уличных выступлений. Обеспечивать нужную арифметику по итогам избирательных кампаний вертикаль давно научилась, а вот Площадь — это стихия, черт его знает, чем обернется.

И хотя, как бравировал Лукашенко, спецназ в 2010-м разогнал-де Площадь в Минске за семь с половиной минут, шлейф международных неприятностей тянется и по сегодняшний день.

Европа, может, и рада бы отменить санкции против верхушки режима, вознаградить Лукашенко за позицию по Украине, да noblesse oblige: пока в тюрьме сидит экс-кандидат на выборах-2010 Николай Статкевич, такой жест немыслим. Лукашенко же, в свою очередь, по-большевистски непримирим в отношении личных врагов.

В общем, уличные выступления — больное место белорусского руководства. Ведь в критической ситуации может ребром встать вопрос о радикальных методах пресечения беспорядков — и уж тогда от ярлыка кровавого в буквальном смысле режима не отмоешься.

Лукашенко всегда гневно осуждал цветные революции, включая оба киевских Майдана. Что не помешало ему сдружиться как с оранжевой командой Виктора Ющенко, так и с нынешними руководящими «бандеровцами», как трактует их союзная Москва.

Вообще же нынешняя заварушка на Украине и вокруг нее явно сыграла на укрепление позиций Лукашенко в собственной стране.

Его электоральный рейтинг, по данным НИСЭПИ, вырос с 34,8% в декабре 2013 года до 45,2% в сентябре 2014-го. Белорусский обыватель связал хаос и войну у соседей именно с революционным импульсом.

Еще в марте нынешнего года, вскоре после гибели в Киеве «Небесной сотни», на вопрос НИСЭПИ «Стоит ли крови людей лучшее будущее?» 78% белорусов ответили «нет» и только 14,1% — «да». На более же конкретный вопрос: «Хотели ли бы Вы, чтобы события, подобные тем, что происходят сейчас на Украине, произошли в Белоруссии?» — положительно ответили и вовсе только 3,6%.

И еще штрих: за полтора года, с марта 2013-го по сентябрь 2014-го, почти вдвое — с 14,3% до 27% — выросла доля белорусов, которые больше всего опасаются гражданской войны.

Октябрьский же переворот 1917 года как раз и привел к кровопролитной братоубийственной войне.

Советские реликты нечем заменить

Казалось бы, белорусскому руководству логично отмежеваться от столь сомнительной даты с нежелательными коннотациями (вооруженная толпа берет штурмом дворец и все такое), убрать ее под каким-либо соусом из числа праздников.

Но Лукашенко хотя и предлагает, как видим, выхолостить из 7 ноября всякий политический смысл, отказываться в принципе от этого красного дня советского календаря не хочет. Почему?

Одна из главных причин — идеологическая беспомощность нынешней белорусской власти.

На большой пресс-конференции для российских журналистов 17 октября в Минске Лукашенко признался, что, несмотря на его указания, создать в Белоруссии государственную идеологию на манер той же коммунистической доктрины так и не удалось: «Если честно говорить, я поручал, старался сам что-то изобрести, вот эту государственную идеологию. Но чтобы мне легло на душу — так и не легло».

Он добавил: «У нас кадры по идеологии, их задача — не допустить охаивания того, что нами сделано и что поддерживается большинством народа».

Тем самым официальный лидер фактически признал, что у армии казенных идеологов функция прежде всего охранительная: борьба с крамолой, пресечение критики властей. Иначе говоря, идеологи добиваются от населения лояльности, хотя бы внешней.

«…Государство должно быть сильным. Это же идеологически надо обосновать и народу рассказать», — втолковывал дальше Лукашенко российским журналистам. В белорусских же условиях, когда «государство — это я», вся идеология сводится к апологетике сильной руки бессменного вождя.

Но при этом Лукашенко, опасаясь излишней карикатурности образа, старательно избегает (если не считать экзотической парадной формы главнокомандующего) внешних атрибутов культа личности а-ля Сталин и Брежнев.

К слову, многие диктатуры прекрасно разыгрывали карту национализма. Но Лукашенко много лет зарабатывал бонусы от Кремля как борец с местными националистами, которые-де готовы всех русских посадить на чемоданы.

«После Крыма» белорусский руководитель явно испугался экспансии «русского мира», но при этом к решительной белорусизации (то есть, в его понимании, переходу на позиции своих внутренних политических противников) не готов.

Короче, никакой собственной идеологии, кроме идеи сохранения власти, у белорусской правящей верхушки нет. И вакуум приходится заполнять советскими культовыми реликтами.

Отсюда и обилие праздников коммунистической эпохи в белорусском календаре, и «Линия Сталина», и отлакированная до гламура экспозиция для нового здания музея Отечественной войны в столице.

Не удивительно, что здесь так уютно чувствуют себя любители вызывать духов прошлого типа участников недавнего ХХХV съезда СКП-КПСС.

Белорусская власть — словно комиссар с маузером

При этом ресурсов для популистской, уравнительной политики а-ля советский «развитой социализм» времен брежневского застоя у белорусского государства все меньше. И президент все чаще поучает сограждан в том духе, что пора-де отвыкать от иждивенчества.

Показательно, что и в Могилеве ныне Лукашенко не удержался от сетования: мол, «я вас немножко избаловал. Нельзя излишне помогать человеку, ибо он тогда перестает работать».

Но здесь режим попадает в вилку. С одной стороны — да, прежний патернализм не по карману, с другой — чтобы по-настоящему раскрепостить инициативу сограждан, нужны серьезные рыночные реформы.

Однако пойти на них, особенно перед выборами, для Лукашенко — нож вострый, даже если проклятые империалисты соблазняют кредитом МВФ.

Поэтому скрести по сусекам будут привычными административными методами. В частности, решено по полной программе «наехать» на так называемых тунеядцев.

Эту тему Лукашенко снова поднял в Могилеве. Причем несколько скорректировал цифру «бездельников»: если раньше говорил о полумиллионе, то теперь — о 400 тысячах. Отминусовал трудовых мигрантов, зарабатывающих для себя и Родины валюту в братской России.

«Речь идет о других — о бездельниках, которые не работают ни в Белоруссии, ни в России, ни в других странах. А доживут до 60 лет, потребуют: давайте пенсии. А откуда пенсии? От нас с вами. Поэтому я и требую решительных мер в борьбе с теми, кто нигде не работает», — обрисовал свою позицию Лукашенко.

Ну, опустившихся алкашей, бомжей вряд ли заставишь вкалывать даже с милицией. Независимые эксперты считают, что под флагом борьбы с тунеядством государство готовит атаку на теневую экономику.

Ее доля, по самым радикальным прикидкам, может достигать в Белоруссии 40%. Это, конечно, непорядок, но мировая практика показывает, что эффект дают скорее рыночные, стимулирующие методы, чем репрессивные.

Однако Лукашенко велел разобраться с «тунеядцами» дословно «именем революции». Так что, хотя и уверял он российских журналистов, что никакими «измами» не страдает, пристрастие к методам большевизма налицо.

Большевистское мышление, нетерпимость к инакомыслию, готовность удерживать власть самыми жестокими способами — как раз то, что на самом деле роднит белорусского руководителя с вождями октябрьского переворота 1917 года.

И потому при Лукашенко анахроничный, нелепый праздник свержения правительства в соседней стране, скорее всего, так и останется в календаре.

Александр Класковский

Источник: inosmi.ru

Добавить комментарий

Related Post

Посол Украины в ЕС отругал главу МИД ГерманииПосол Украины в ЕС отругал главу МИД Германии

«Никто не может Киеву помешать вступить в блок НАТО», — именно так в резком тоне и совсем не дипломатично ответил посол Украины в ЕС Константин Елисеев на слова министра иностранных

Павел Шеремет: открытая война с Украиной — неизбежнаПавел Шеремет: открытая война с Украиной — неизбежна

Проект «Новороссия» не закрыт. Никто из авторов и вдохновителей этого проекта-катастрофы даже не думал от него отказываться: слишком много денег и прочих дивидендов он им приносит. Конечно, никакой Новороссии в

Холодная война России не по кармануХолодная война России не по карману

Одной из аксиом геополитики является то, что страна может демонстрировать силу ровно насколько, насколько позволяет ее экономика. Неслучайно то, что Соединенные Штаты, несомненно, имеющие самую развитую в мире экономику, на